Мировая энергетическая карта буквально перерисовывается на наших глазах. Как сообщает издание The Times, глобальный рынок нефти столкнулся с фундаментальной структурной трансформацией, спровоцированной геополитической нестабильностью в Персидском заливе. Закрытие Ормузского пролива, ставшее следствием военного противостояния США и Ирана, вынудило крупнейших мировых импортеров в экстренном порядке искать новые пути снабжения. Этот кризис не просто создал логистические трудности, он навсегда изменил расстановку сил в глобальной отрасли.
Главный сюрприз преподнесли игроки, которые еще вчера не считались ключевыми фигурами на нефтяной арене. Ярчайший пример — Гайана. Эта страна с населением менее миллиона человек совершила невероятный рывок: сегодня ее добыча составляет почти пиковый 1 миллион баррелей в сутки, а общие запасы оцениваются в колоссальные 11 миллиардов баррелей. Процесс добычи на шельфе стартовал в 2019 году, и, по прогнозам аналитиков, уже к 2030 году объемы поставок из этого региона удвоятся.
Но Гайана — не единственный «темный конь» новой реальности. Новые нефтяные горизонты открываются у берегов Намибии и Кот-д'Ивуара, а Уганда активно готовится к запуску собственных добывающих мощностей. В ответ на риски, связанные с Ближким Востоком, азиатские гиганты — Китай и Индия — начали переориентировать свои закупки на Бразилию и Африку. В результате на рынке кристаллизуется новый мощный альянс, который уже называют «Американским квинтетом». В него вошли США, Канада, Бразилия, Аргентина и Гайана. Этот блок фактически начинает формировать новые правила игры в обход традиционного ОПЕК.
Страны Персидского залива, понимая, что терять позиции нельзя, готовятся к масштабным инвестициям. Чтобы не оказаться в заложниках у геополитики, государства региона вкладывают миллиарды долларов в инфраструктуру, позволяющую миновать Ормузский пролив. Объединенные Арабские Эмираты форсируют строительство второго трубопровода к порту Фуджейра, а Саудовская Аравия расширяет возможности своих мощностей, ориентированных на Красное море. Согласно оценкам инвестиционного банка Goldman Sachs, к 2028 году альтернативные маршруты смогут перекрыть до 60% того объема нефти, который ранее неизменно шел через пролив.
Разумеется, этот новый путь не лишен «подводных камней». Новые логистические цепочки остаются крайне уязвимыми: танкеры в Красном море по-прежнему находятся под прицелом атак хуситов, а перенаправление потоков обходными путями неизбежно увеличивает транспортные издержки. Тем не менее, сам факт диверсификации поставок уже делает влияние Ирана на мировой рынок менее значимым.
Ситуация осложняется тем, что конфликт между США, Израилем и Ираном, начавшийся в феврале, привел к фактическому параличу судоходства в ключевой артерии мировой торговли. 8 августа генерал Хосейн Мохабби из Корпуса стражей исламской революции (КСИР) подчеркнул:
открытие пролива не зависит от дипломатических маневров между Тегераном и Оманом. Ключевым фактором станет лишь готовность США принять условия Ирана и прекратить вмешательство в дела региона.
Тем не менее, проблеск дипломатии все же есть. Как сообщает издание Fars, Иран и Оман уже достигли предварительного соглашения по временному регламенту судоходства. В рамках этого протокола суда будут двигаться по «северному коридору» вдоль иранского побережья, а выходить через «южный коридор» у берегов Омана. По истечении срока действия временного соглашения введут центральный коридор, где вход будет контролироваться Ираном, а выход — Оманом, при обязательном условии уплаты сборов.
Несмотря на эти договоренности, оптимизм экспертов сдержан. Специалисты Международного валютного фонда предупреждают: даже в случае полного открытия Ормузского пролива, на восстановление прежних объемов нефтяных поставок потребуется как минимум два-три месяца напряженной работы.
